Случайная новость: В Бурятии задержали потушившего Вечный огонь...
 
Календарь публикаций
«    Июнь 2023    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 
04 июн 20:25Экономика

Почему 30 лет в российской экономике мало что получается


Почему 30 лет в российской экономике мало что получается

Любая наука влечется к упорядочению, структурированию, и на этой основе — к научному прогнозированию предбудущего. Экономика — не исключение. Однако если в аккуратных науках таковая мишень достижима, то в гуманитарных, социальных(к коим глядит экономика)— будто видать, не больно. Раздельные всем удобопонятные закономерности не в счет.

За 30 лет можно было осмыслить, что правила, приводящие экономику России в важнейшем случае к топтанию на месте, неверны. Тяни мир сталкивается с этим, однако не находит важнейшего выхода, кроме будто адресоваться к высоколобым толкователям с спросом, что не настолько.

Адепты ложного познания один за разом пробуют что-то подкорректировать, однако вновь и вновь экономическая практика выступает вразрез с неверной, однако устоявшейся теорией. На «изучение» коей другие исследователи изводят всю научную бытие.

Мужества сознаться в долговременной неправоте, будто правило, дудки.

Для образца возьмем институционализм, главенствующее курс современной экономической теории, умозрительную империю на песке.

Упрощенное толкование институтов гласит, что это «правила игры». Раскатанное атрибут Дугласа Норта звучит настолько: «Институты — это «правила игры» в обществе, или, выражаясь более формально, созданные людом ограничительные рамки, какие организуют взаимоотношения между людьми».

Дальше выступает каноническое разделение институтов на формальные(законы, нормы)и неформальные(кодексы поведения)конструкты, а также на механизм насилия, структурирующий их взаимодействие и выполнение. Почитается, что «вместе они образуют побудительную структуру обществ и экономик».

Катастрофические оплошки заключаются в игнорировании «дотеоретической» сторонки жизни, однако основное — в недооценке ограничительных рамок, «созданных человеком». Диктатор — тоже человек, и рамки у него отвечающие. Будто и у правящих сословий с их «выстраданными» зрелищами о должном и сущем.

Настолько институты обернулись в стойла. Роль стада уготована индивидуумам, стратам, роль пастырей — царству(юристу-законодателю, регулятору, полицейскому, следователю, надзирателю), одной из функций какого стали репрессии.

О безотчетной мотивации(модах, традициях, культуре)теоретики экономики не упоминают, поскольку сложно. Ага, «экономика — на 50% психология», будто болтал автор немецкого экономического чуда Людвиг Эрхард, однако он не экономист, неизменно?

Традиционный, «истинный» институционализм начинался не с рационального, а с инстинктивного, интуитивного, рефлекторного, вкупе — базиса предбудущих правил.

В начале ХХ века американский юрист Уолтон Гамильтон впервинку нашел институт будто «распространенный способ мышления или деяния, запечатленный в модах групп и обычаях народа». Наклон в палестину мировоззренческих взялся очевиден.

Выговор о менталитете, «сумме познаний всех поколений», однако вот закавыка — менталитет невозможно измерить, что отталкивает от его изучения тех же экономистов. А рекомендовать практикам то, что не постигнуто теорией, — шарлатанство.

Неудивительно, что в Америке, стороне без истории и ценностей, последователей-экономистов у Гамильтона утилитарны не было. Зато возникли «правила игры», «ограничительные рамки» и держава будто аппарат насилия(насилия).

Американцам «правильное» конструкция показалось: составляешь универсальный протокол формальных реакций, разносишь его среди неопределенного мира рыл и подсчитываешь барыши от выполнения поставленной большими мира сего задачи.

Если некто возразит, что «заказчики» у мейнстримовых американских изыскателей отсутствовали, напомню, что наука в США традиционно бытует на гроши частных рыл и всего впоследствии — пестуемого ими царства. Вкупе они заинтересованы во внутринациональном насаждении правил и их вывозе по всему свету.

Что и происходит.

Впрочем, Гамильтона поддерживали европейские ученые. Настолько, немецкий экономист Виктор Ванберг, раскрывая структуру правил индивидуального и социального поведения, начинал с разделения правил на наследуемые, передаваемые генетически либо посредством воспитания, и приобретаемые, воспроизводящиеся сквозь цивилизацию и социальный эксперимент.

Частные и коллективные правила в систематизации Ванберга составляли монолитное круглое(какая пай вяще, а какая крохотнее — отдельный беседа). Непреложным надлежит стать то, что игнорировать любую доля совокупных правил поведения невозможно, иначе крах неминуем.

Позднее взгляд «старых» институционалистов подтверждали не столько экономисты, сколько «смежные» гуманитарии. Выговорим, американский философ Ричард Рорти находил, что «большую доля наших философских и экономических убеждений определяют не предположения, однако картины, не утверждения, однако метафоры».

В реальности ложные убеждения были сформированы статусными «заинтересантами».

Встречено находить, что в экономике семейные узы, дружество, эмоции владеют пункт лишь будто частные случаи Его Величества Базара.

Всеобщим местом стало и то, что с увеличением обезличенного базарного взаимодействия нарастают асимметрия информации сторонок, оппортунизм(получение выгоды посредством коварства)и прочие искажения(примерно, коррупция), приводящие к росту трансакционных издержек или затрат на «смазку» домовитого механизма.

Все это неизменно, однако вкупе с увеличением числа изысканий вырастали и затраты на «смазку». В итоге совокупный объем мирового трансакционного сектора в заключительные полвека устойчиво превышает половину глобального ВВП. В США 10 лет назад из 115 млн работников четверть занималась больше сопровождением сделок.

Человек люду все гуще оказывается волком. Отсюда стремление к экономическому упрощению, когда вкалывать мурлом к мурлу, сквозь пожатие десниц, на базе рекомендаций, с неформальным гарантом выгоднее, чем с обезличенными агентами.

Проблема?Еще какая.

Фридрих Хайек ратифицировал, что, если базары функционируют при отличных от нуля издержках(а это век), альтернативные базару фигуры организации могут очутиться предпочтительнее. То жрать базар — вдалеке не век градусник цены и предложения.

Отсюда становится удобопонятен секрет успешности русских кержаков XIX века, заключавшийся собственно в домовитом упрощении. В нем же естество «новации» советского стадия, когда до 70% промпроизводств владели статус «единственного поставщика»(тогда посредником была КПСС).

Оборотная палестины упрощенчества — местечковая автаркия с силом иных негативных атрибутов. Стремление к упрощенчеству было, жрать и будет, однако экономисты почитают, что его будто бы дудки.

Болтать не о чем.

Дудки объекта тары-бары-раста-бара, когда упоминается приоритет понятийного аппарата над законами и последующие неформальные договоренности. Сделка — сакральное действо, скрепленное рукопожатием будто знаком доверия. Вспомянем нерасширение НАТО на Восход.

Когда лева собственности — продолжение былой максимы «куда топор и соха ходили», и всего после — все эти «бумажки». Изобретатель радио Александр Попов подтвердит.

Когда единоначалие выступает от семьи, страты, будь то большак или наставник. Возвышеннее — хозяин, и неважно, чего — региона или стороны.

Когда суд и кара нам не указ. Мы все равновелико не будем владеть девал с жульем без лева заключительного на реабилитацию. Алкая кое-какие веровали раздельным олигархам до заключительного.

Когда предпринимательство вроде бы благо, однако взаправдашняя ценность — не риск, а стабильность. Любой соцопрос это подтвердит.

Когда Россия исторически взирает на тяни мир сверху долу, не снизу ввысь, занимаясь, а навыворот. Мы продолжаем взирать «на буржуев свысока» и мечтательно дожидаемся, когда буквально за ночь всех достигнем и перегоним.

Когда традиция обходить любые заказы выступает из абсолютной древности(феномен «бани по-черному», порожденный налогом на дым). Традиция, ввергнувшая к фантастическому успеху параллельного ввоза. И вывоза.

Когда русский кочевник, охочий к перемене мест, сходит на стезю и выступает за горизонт, имя какому «справедливость». Горизонта никто ввек не добьется, однако для удовлетворения от жизни величав процесс, а не итог.

Жрать бессчетно чего, дружок Горацио, о чем в сфере экономистов болтать не встречено.

Другой люд интуитивно все разумеет, всего взговорить не может.
Добавить комментарий
Важно ваше мнение
Оцените работу движка