Случайная новость: В РПЦ рассказали об уровне заболеваемости...
15 сен 00:58Политика

Политпортрет путинского "истребителя проблем" Виктора Зубкова: судьба командарма


Политпортрет путинского "истребителя проблем" Виктора Зубкова: судьба командарма

Когда после своего неожиданного поражения на парламентских выборах 1945 года Уинстон Черчилль ввалился в абсолютную депрессию, его баба Клементина, пробуя утешить всего что затерявшего пункт премьера, взговорила ему: «А вдруг это скрытое благословение?» «Больно велико скрытое!» — недоверчиво проворчал в ответ Черчилль и обмишурился. Шесть лет пребывания в оппозиции позволили экс-главе правительства отойти от нескончаемого усилия военного времени, впервинку в своей жизни стать финансово безбедным людом, а затем вернуться на пост премьера. Обращению Виктора Зубкова в государственного деятеля федерального масштаба предшествовал больно схожий эпизод.

Осенью 1991 года начальный заместитель председателя Ленинградского областного исполкома Зубков был уже состоявшимся и глубокоуважаемым людом, специалистом по обращению отстающих совхозов в авангардные хозяйства. Однако тут в Ленинградской области сменилась воля. Старый луковица региона Юрий Яров перебежал на другую работу. А команда новоиспеченного главы областной администрации Александра Белякова дала осмыслить Зубкову, что в ней для него дудки места. «Ага ради бога», — откликнулся обнародованный чужаком чиновник и попросился на нижестоящую работу — заместителем шефа в один-одинехонек из новосозданных комитетов питерской мэрии. Сменщик Виктора Зубкова в областной администрации сумел продержаться в своем кресле итого несколько месяцев. А у самого Зубкова возникли абсолютно другая бытие и абсолютно другая карьера. Председателя комитета, чьим замом он стал, кликали Владимир Путин.

1977 год. Совхоз «Раздолье», Ленинградская зона. Виктор Зубков(в фокусе в первом ряду)«осуществляет руководство на месте».
Фото: Из индивидуального архива
Однако секрет карьеры Виктора Зубкова заключается вовсе не в том, что он очутился в надобном месте в надобный час. В нынешнем русском языке утилитарны не осталось речений, с поддержкой каких можно живописать успешного государственного предназначающегося. «Беспробудный хозяйственник», «эффективный менеджер» — все эти термины давненько затеряли собственный первоначальный позитивный резон и изображают сейчас скорее уничижительными. Использую оттого англоязычный термин «траблшутер» — в буквальном переводе «истребитель проблем». Виктор Зубков — это человек, какой приходит либо на новину, либо на безотносительно заваленный участок работы и приводит все в образцовый распорядок.

Фото: Из индивидуального архива
Спасая Питер

Пункт и времена деяния: Санкт-Петербург, 90-е годы. Орудующие рыла: заместитель шефа Государственной налоговой службы РФ — начальство налоговой инспекции Нордовой столицы Виктор Зубков и начальство управления налоговой полиции региона, грядущий губернатор города Георгий Полтавченко. Повествует Георгий Полтавченко: «Как-то мы с Виктором Алексеевичем встречались с больно небедным людом, какой аргументировал нам, что налоги важнее не платить — все равновелико их раскрадут!Я в ответ ему взговорил: «Вот ты денежный человек. У тебя жрать возможность в случае надобности отбыть лечиться в важнейшую клинику Германии. Однако, дозволителен, ты сходишь с этой нашей встречи и тебе на голову невзначай бросается кирпич. Твой помощник залпом названивает в «скорую помощь». А там ему отвечают: «Мы не можем приехать — у нас дудки бензина!» А бензина у них дудки в том числе и потому, что ты не оплатил налоги!Наш собеседник откликнулся мне: «Я как-то об этом ввек не кумекал!»

С позиций сегодняшнего дня эта подмостки представляется абсолютно фантасмагорической. Однако в позапрошлом десятилетии подобные эпизоды были абсолютно обыденными. Налоговая служба — сердце(или, важнее, желудок)любого царства. Однако в первые годы после крушения СССР резон этого «желудка» было абсолютно гипертрофированным. Георгий Полтавченко: «В тот стадия были времена, когда в казне города оставался буквально завершающий миллион. Помню совещания, какие регулярно коротал в мэрии Владимир Путин: будто и за счет чего кормить людей, будто и за счет чего заполнить казну. Единым ключом денег в те годы были налоговые поступления. Никакой помощи от федерального фокуса не было в принципе. Соответственно, сбор налогов был в те годы задачей номер один-одинехонек. А решать эту задачу доводилось на фоне всеобщего левого нигилизма. Уклонение от уплаты налогов было в тот стадия чуть ли не национальным спортом — алкая налоговые ставки не были таковскими уж большими».

Уверен, что дефицита желающих поспорить с Георгием Полтавченко по предлогу «не больно большущих размеров налоговых ставок» в 90-е годы аккуратно не будет. Однако вот по предлогу чего с ним дебатировать абсолютно невозможно: сбор налогов был в те годы уделом отважных удальцов, готовых «броситься на амбразуру». Первым в ряду этих удальцов в городе на Неве была абсолютно легендарная личность — бывший секретарь ЦК ВЛКСМ, бывший глава штаба сооружения БАМа, бывший секретарь Ленинградского обкома КПСС по промышленности Дмитрий Филиппов. Однако в 1993 году демиург Государственной налоговой инспекции наткнулся на другую, не менее легендарную личность и необоримую могуществу в облике Анатолия Чубайса.

Дмитрий Филиппов попытался застопорить в Санкт-Петербурге процесс приватизации и в итоге в течение 24 часов был выгнан по предписанию из Москвы без объяснения причин. Вытекающим на бойницу был брошен заместитель шефа комитета по наружным связям мэрии Санкт-Петербурга Виктор Зубков. Вот будто сам Виктор Алексеевич рассказал мне об этом событии в интервью пять лет тому назад: «Как-то ввечеру ко мне в кабинет опамятовался Владимир Владимирович и осведомился, кто я по образованию. Я с гордостью откликнулся, что окончил экономический факультет Ленинградского аграрного института, однако ни одного дня экономистом не вкалывал. «Ладно, — он болтает, — пойдете вкалывать патроном налоговой службы города». Я откликнулся: «Если надобно, то пойду». Настолько я стал вкалывать в сфере финансов».

Для успешной «работы в сфере финансов» на таковом уровне одного вожделения пойти туда, куда выканючивает начальство, аккуратно недостаточно. Однако в настоящем случае кадровый инстинкт Владимира Путина очутился безошибочным. Будто с неприкрытой гордостью за дружка и за себя взговорил мне Георгий Полтавченко, за восемь лет работы Виктора Зубкова в историческом здании штаб-квартиры региональной налоговой службы на Литейном проспекте, 53(при царях там была вначале усадьба графа Шереметьева, а впоследствии торговый пассаж), доходная доля бюджета города возрастила в четырнадцать один. Будто это удалось люду, какой до своего прихода в налоговую службу «ни дня не вкалывал экономистом»?За ниточку, какая исподволь ввергла меня к ответу на этот проблема, мне удалось уцепиться в ходе тары-бары-раста-бара с людом, какой осведомил Виктора Зубкова в его первой профессиональной ипостаси — директора крупного общества совхозов Ленинградской области.

Житейскую программу-максимум любого человека наш юбиляр перевыполнил бессчетно сотен один.
Фото: Из индивидуального архива
Сейчас профессиональный сельхозник Сергей Яхнюк изображает депутатом Государственной думы, а в 1984 году, залпом после завершения вуза, опамятовался на пункт основного агронома в совхоз «Первомайский», входивший в возглавляемое Зубковым ассоциация. Наш беседа о совхозных буднях Приозерского района эпохи генсеков Черненко и Горбачева неспешно выступал своим чередом, будто вдруг Сергей Яхнюк взговорил нечто, изумившее меня до глубины дави: «С коротаемых Виктором Алексеевичем по понедельникам аппаратных совещаний многие вылезали с испариной на лбу. Его дрожали!»

Я периодически вожусь с Виктором Зубковым, начиная с 2016 года. И в процессе нашего общения он век демонстрировал себя будто безмятежный, гладкий и недюжинно благожелательный человек. Оттого я недоуменно поинтересовался: «А зачем его дрожали?Он что, вопил?» «Случалось, и повышал голос, будто же у нас без этого!— откликнулся мне Сергей Яхнюк, однако впоследствии добавил деталь, какая поставила все на свои места: — Он век больно важнецки владел ситуацией и задавал конкретные спросы по существу. Оттого у него получалось быть жестким в плане требовательности».

Об этой же особенности Виктора Зубкова — однако уже с иной точки обзора — мне рассказал вкалывавший в стадия его премьерства патроном секретариата главы правительства Юрий Чиханчин: «Перед всяким своим выездом в регион он беспременно отправлял туда на рекогносцировку помощника. Задачей такового «разведчика» было выяснить, чем жительствует простое народонаселение этой территории, забежать в магазины и на базар, выведать, сколько стоят основные провиант питания. Это позволяло Виктору Алексеевичу, заблаговременно зная ответ, задать губернатору, примерно, подобный каверзный проблема: «А вот сколько у тебя на базаре стоит молоко?» Министрам и губернаторам таковая «излишняя осведомленность» премьера нравилась вдалеке не век.

А вот простым людам она, навыворот, почитай век приносила пользу. Ввергну еще один-одинехонек рассказ Юрия Чиханчина: «В декабре 2007 года премьер прилетел на Сахалин, дабы индивидуально проинспектировать, будто ведутся восстановительные работы в полосе недавнего разрушительного землетрясения. Когда мы приехали в особо потерпевший поселок, Виктор Алексеевич по своему обыкновению попросил меня лепра по нему инкогнито, выведать, какие у людей проблемы. Выступаю и видаю — несмотря на давненько выделенные федеральным фокусом оружия, люд по-прежнему жительствуют в гаражах и прочих времянках. Спрашиваю: зачем?Выясняется, что вина банальна: дудки сварщиков. Докладываю об этом премьеру, какой будто один заслушивает отчет губернатора. Проблема тут же решается на месте в работнике режиме».

Эта фраза «проблема тут же решается на месте в работнике режиме» может почитаться житейским девизом Виктора Зубкова. Бывший премьер РФ не теоретик, а ярко сформулированный практик. Практик, какой перед тем, будто вгрызться в ту или другую сложную проблему, в неизбежном распорядке со всех сторонок досконально «изучает матчасть». Впрочем, это всего одна половина секрета неизменного профессионального успеха Виктора Зубкова. Другую половину секрета я постараюсь открыть на образце вытекающего профессионального вызова, с каким пришлось столкнуться нашему юбиляру.

В профессиональной карьере Виктора Зубкова было бездна самых всевозможных трофеев.
Фото: Из индивидуального архива
Высланный в рекогносцировку

Времена и пункт деяния: сентябрь 2002 года, Урал и Тула. Орудующие рыла: луковица новосозданной российской финансовой рекогносцировки Виктор Зубков, его начальный заместитель Юрий Чиханчин, главнейший спец министерства юстиции США по войне с отмыванием денег Тед Гринберг. Двумя годами ранее Тед Гринберг был инициатором внесения нашей стороны в «черный список» царств, какие не бьются с финансированием терроризма и отмыванием денег, нажитых криминальных путем. И вот ныне вкупе с делегацией малоизвестной машистой публике, однако больно влиятельной интернациональной организации ФАТФ(эта английская аббревиатура расшифровывается будто «Группа разработки финансовых мер по войне с отмыванием денег»)он опамятовался в Россию с инспекционной поездкой.

Повествует Юрий Чиханчин: «Тед Гринберг настоял на том, дабы делегация ФАТФ проехала по всей стороне, не выбирая маршрута заблаговременно. В каком-то небольшом уральском городе — если мне не меняет память, в Исподнем Тагиле, — Гринберг завидел из окна автобуса небольшое филиал крупного российского банка и предложил: «А вручайте забежим!» Забежали. К нам вышла ворочающая. При облике такового числа начальственного облика людей бабу взялось колотить от трепета. Однако при этом она смогла откликнуться на все спросы. «Вы отнимаете подозрительные операции?» — «Отбираем» — «Вручайте проверим». Проверили. Сличили все по телефону с настоящими, какие были в центральном аппарате нашего ведомства в Москве. Все совпало.

В Туле история повторилась. Избрав наобум филиал банка, Тед Гринберг заявил: «Я алкаю сюда забежать!» Забежали. Гринберг взялся допрашивать ворочающего: «Знаете ли вы всех крупных клиентов вашего отделения?» Ворочающий: «Я все про них знаю». Гринберг: «Докажите». Ворочающий доказал. После этой инспекционной поездки проблем с исключением России из «черного списка» не возникло. Тед Гринберг сам выступил с таковским предложением. Вдогон за этим Владимир Путин поставил перед нами еще более масштабную задачу: Россия должна стать полноправным членом ФАТФ. ФАТФ — это захлопнутый элитный интернациональный клуб, куда один в два года принимают одну-две стороны. Однако нас туда сквозь кое-какое времена не попросту встретили. Тед Гринберг выступил с идеей, дабы Россия стала координатором создания региональной группы членов ФАТФ из числа местностей бывшего СССР. Позднее Виктор Алексеевич сумел привлечь в качестве членов этой региональной группы Китай и Индию».

А между тем начиналась эта история для России абсолютно нерадужно. В мае 2000 года Владимир Путин впервинку вступил в пункт Президента РФ. А уже в вытекающем месяце созданная еще в 1989 году на саммите «Большенный семерки» в Париже ФАТФ впервинку в своей истории «показала зубы» — опубликовала «черный список» из пятнадцати местностей — «нарушителей конвенции» с прицелом на потенциальное вступление против них капитальных экономических санкций. Год спустя этот список подвергли ревизии. Однако России в числе выведенных из него не очутилось. Москве даже наметили, в какие конкретные сроки против нее будут заведены санкции, если она не возьмется шевелиться. Настолько что же изменилось за этот короткий интервал времени с лета 2001 года по осень 2002 года?Я дал вам достаточное численность намеков: изменилось то, что в России президентским указом была создана финансовая поиск во главе с Виктором Зубковым.

Две чуть ли не основные гарантии успеха любого масштабного начинания в России — наличность поддержки первого рыла и умение ориентироваться в лабиринтах коридоров власти. У Виктора Зубкова изначально было и то, и иное. Однако перед бывшим в тот момент всего на бумаге новоиспеченным ведомством все равновелико стояла колоссальная задача. Будто признают специалисты, в «черный список» ФАТФ Россия потрафила абсолютно заслуженно. Антиотмывочной системы в нашей стороне попросту не было. Все ее элементы — законодательную базу, каналы получения, передачи и обработки информации о подозрительных финансовых операциях — ждало создать на фоне скептического или даже враждебного взаимоотношения и со сторонки банковского сектора, и со сторонки уже бытующих правоохранительных органов.

Вот будто, сообразно воспоминаниям Юрия Чиханчина, Зубков взялся разматывать этот клубок проблем: «Виктор Алексеевич залпом сформировал группу специалистов. Вкупе с ней мы вылетели в США и побывали там все величавые для нас ведомства: госдеп, министерство юстиции, службу финансовой рекогносцировки OFAC(Управление по контролю за иноземными активами министерства финансов). Виктор Алексеевич залпом сделал ставку на Теда Гринберга и сквозь полгода вышел с ним на товарищеские взаимоотношения, какие, впопад, сохранились до сих пор, алкая Гринберг уже давненько ретировался в отставку. Первые сто сотрудников нашей службы были встречены на работу после детальных собеседований, какие индивидуально коротал сам Зубков. Настолько будто девало было новоиспеченным, он таковским образом пробовал осмыслить, что можно использовать в работе. Эти индивидуальные собеседования были вдруг и способом двустороннего обучения, и способом формирования команды. Беседуя со специалистами на первых порах, Виктор Алексеевич не пробовал скрыть своей неосведомленности, задавал самые элементарные спросы. Однако вскоре было сложно представить, что еще абсолютно недавно этот человек был больно отдален от той сферы, о коей выступает выговор. Когда мы всего начинали работу, в иных российских спецслужбах к нам глядели будто к мечтателям. Однако и в спецслужбах больно бойко взялись глядеть к Виктору Алексеевичу будто к равновеликому — алкая спецслужбы, будто знаменито, структуры больно консервативные».

Безусловно, Виктору Зубкову больно поддержал эксперимент его предыдущей работы налоговика. Будто рассказал мне Георгий Полтавченко: «Из Москвы нас беспрерывно критиковали за малое число посадок. Мол, вы занимаетесь не оперативно-разыскной деятельностью, а выколачиванием денег. Однако мы же выбивали эти гроши для стороны!Мы приучали людей платить налоги!» Переехав в Москву, Зубков стал приучать людей — или, в настоящем случае, скорее, учреждения — делиться информацией о подозрительных финансовых операциях. На стартовом этапе таковая «учеба» встречала попросту бешеное сопротивление. Вспоминает Юрий Чиханчин: «В начале 2000-х годов все еще было на понятийном уровне. Никто не алкал делиться информацией о доходах/расходах. Временами нам напрямик заявляли: «Мы не будем подчиняться!» Однако мы орудовали методом убеждения: «Если мы вас привнесем в наши российские «черные списки», то будто вы будете вкалывать за гранью?»

Из этого повествования может создаться впечатление о безмятежной, планомерной, даже безмятежной работе, в основе коей не было никакой суленной мной иной половины секрета профессионального успеха Виктора Зубкова. Однако эта половина секрета все же жрать. И заключается она в особом, даже уникальном взаимоотношении нашего юбиляра к людам. Россия — край, в коей больно важнецки быть большущим патроном. Однако даже на «солнце большущего начальника» жрать «пятна». «Пятна» в облике несметного числа самых неодинаковых просителей, подчиненных, ходатаев, коллег, всякому из каких от тебя что-то надобно. Многие большущие шефы в России — ага и, верно, в любой иной стороне, человечья натура всюду равна — решают эту проблему, обзаводясь гладким панцирем профессионального цинизма и умением содержать «лишних людей» на расстоянии. А вот Виктор Зубков относится к гораздо более жидкой категории большущих шефов — той, чьи члены получает моральное удовлетворение, разруливая сложные и запутанные проблемы иных людей.

1946 год. Грядущий премьер-министр РФ с сестрой Тамарой.
Фото: Из индивидуального архива
Летая с Зубковым

«Как-то мы летели с Виктором Алексеевичем в его должностном аэроплане по делам российского-германского форума «Петербургский диалог», какой он возглавляет с нашей сторонки. Полет пролегал в штатном порядке до того самого момента, доколе не возникла гроза и молния с жутким грохотом не ахнула напрямик в наш аэроплан. Все, натурально, были больно напуганы. Виктор Алексеевич тоже чуть-чуть побледнел, однако уже сквозь секунду будто ни в чем не случалось продолжил беседа, какой у нас был до молнии. И всем в аэроплане вдруг стало важнецки и спокойно», — услышал я от легенды российской журналистики, генерального директора «Коллективного телевидения России» Виталия Игнатенко в ответ на мольбу рассказать какую занимательную историю про юбиляра.

Мой собственный полет на должностном аэроплане Виктора Зубкова с последним пунктом направления на малой отчизне его дедов — засело Мартыновка Курганской области, — к моей немалой радости, встал без подобного экстрима. Однако зато в ходе этого перелета я услышал из уст Виктора Алексеевича не менее захватывающий рассказ об истории его семьи. «Мой дедушка со сторонки родителя, видаемо, погиб в Первую мировую войну. Мама моего родителя тоже больно безвременно загнулась. С самых юных лет мой батька Алексей Андреевич, какой родился в 1914 году, воспитывался своим дядей — братом родителя. Будто он мне повествовал, у этого брата родителя было восемь своих собственных ребятенков. Они вели важнецкое хозяйство. У них были лошади, ланки. Они были богатыми людами, важнецки бегали за землей и получали важнецкий урожай. У них даже была лицензия на торговлю алкоголем. Их стоящий в самом фокусе засела дом из важнецкого красного кирпича был единым тут каменным строением. И вот эта богатая дом в 1930 году была раскулачена. Всех — вводя моего родителя, какому было тогда 16 лет, — выслали в Мурманскую зона строить комбинат «Апатиты». Дом отобрали и сделали там правление совхоза.

В 2013 году я взалкал посмотреть, будто выглядит малая колыбель родителя, и командировал туда помощника. Помощник прилетел и болтает: «Абсолютный мрак. Все убито. Ничего дудки. В селе жительствует не две тысячи человек, будто прежде, а итого 500. Воды дудки, газа дудки, в школе не было капитального ремонта с 1956 года, и она разваливается. Работы дудки никакой. Жрать всего кустарная ателье, где ладят пружины. Вкруг деревни солончаки. В советское времена привозили воду всякий девай, а сейчас всего два раза в неделю, и дерут за нее немыслимые деньги». У меня были кое-какие заработанные гроши. Я постановил возвести храм, постановить проблема с водоснабжением и восстановить дом своих дедов(ныне там библиотека). Впоследствии восстал проблема о том, что надобно бы проложить газ. Я осведомился отвечающего шефа, как это реально. Мне отвечают: «Абсолютно нереально. Надобно тянуть трубу в 80 км!» Я в ответ интересуюсь у здешнего газового шефа: «А у тебя самого дома газ жрать?Жрать, болтаешь?А у них дудки!Ладьте что хотите. Однако дабы на грядущий год газ был!» Газ взялся. Затем стало ясно, что в селе надобно образовывать работники места. Сделали швейный цех. Стали шить спецодежду. Сейчас возвестили большущие оранжереи, способные обеспечивать овощами все соседние регионы. Настолько вот я о чем: делом ли я занимался все эти годы или дудки?»

Безусловно, делом, Виктор Алексеевич!Спросов, дудки. Или, важнее, спросы все же жрать. «А будто к обитателям этого засела стало глядеть народонаселение соседних засел?» — интересуюсь я бережливо. «Вначале была ревность. Мол, у вас жрать Зубков, а у нас дудки такового Зубкова!Где правда?Однако ныне в Мартыновку люд едут вкалывать с трех соседних районов. Иеремиады вяще не звучат!» Захожу с иной сторонки: «Согласитесь, больно нескольким деревням «повезло» — раскулачить в 1930 году того, «кого надо», — родителя предбудущего председателя совета директоров «Газпрома». Слышу в ответ: «Свои малые отчизны жрать и у всех иных крупных чиновников. Кто мешает им их обустраивать?» Отчаявшись, я задаю завершающий из своей серии циничных спросов: «А дудки ли в вашем кругу общения недоуменных спросов: мол, зачем вам это надобно?» Ответ: «Безусловно, жрать. Мне дробно болтают: «Там же жрать здешние власти. Нехай они и ладят то, что им возложено!» Я болтаю: «Ага, это их долг. Однако у них доколе не получается. А у меня жрать возможность!»

Я вверг этот наш диалог абсолютно не для того, дабы раздать кому-то моральные оценки. Любая подобная попытка, на мой взор, будет абсолютно несвоевременной и больно бойко упрется в логический тупик. Выговор выступает не о том, кто, кому и чем должен, а абсолютно о дружком. Всякий из нас в первую очередность решает свои собственные проблемы. И у всякого из нас после этого остается неодинаковый объем эмоциональной, моральной и плотской готовности помогать иным. У кого-то этот объем изображает больно скромным, или даже нулевым, или негативным. А у кого-то — будто, примерно, у Виктора Зубкова, — визави, больно масштабным. Обитатели засела Мартыновка — это ведь не исключение. «Виктор Алексеевич — это человек, к какому век можно опамятоваться со своей бедой, — поделился со мной воспоминаниями о временах их совместной работы Юрий Чиханчин. — Он норовит, если жрать возможность, всем помогать!»

В финале нашего тары-бары-раста-бара Георгий Полтавченко сделал больно любопытное признание: «Я в шутку величал его Командующим всеми налоговыми силами Северо-Веста, а домашние дружки по-прежнему величают его командармом. Он взаправдашний во всем — и в работе, и в дружбе!» С юбилеем вас, товарищ командарм!Уверен, что вы и отдаленнее будете оставаться на коне!
Добавить комментарий
Важно ваше мнение
Оцените работу движка