Случайная новость: Цена нефти Brent превысила $56 впервые с 13...
 
Календарь публикаций
«    Ноябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 
22 ноя 18:00Политика

Секреты белорусской идеологии: товарищеские суды, лотереи без выигрыша, промывка мозгов


Секреты белорусской идеологии: товарищеские суды, лотереи без выигрыша, промывка мозгов

«Службу на заводе возглавляет бывший начальство РОВД, в поддержка ему выслан глава КГБ»

Уговорить белорусских идеологов на открытую беседу — дохлый номер. Люд, какие будут на этой должности, не выступают на контакт с журналистами. Одни стесняются своего статуса, иные дрожат, третьи не почитают надобным раскрывать затаенны порядка. Мы нашли человека, какой приоткрыл завесу секретности белорусской идеологии.

Снежана Погодина жительствует в Жлобине Гомельской области. Семь лет она вкалывала корреспондентом в заводской газете, какая чуть более пяти лет входит в состав отдела идейной службы Белорусского металлургического завода. 2 ноября подмахнула заявление об увольнении. Показала причину ухода: «В связи с несогласием с кадровой политикой нанимателя и трактовкой идейной работы, коротаемой на предприятии, а также в знак солидарности со всеми выгнанными из-за их политических убеждений».

— Кто может стать идеологом в Беларуси?

— Идеологом может стать безотносительно любой человек — пустотел, года, образование не владеют особого значения, — азбука беседа Снежана Погодина. — Семь лет назад я подала резюме на пункт корреспондента газеты «Металлург» на Белорусском металлургическом заводе. К тому времени я окончила Гомельский университет имени Франциска Скорины, факультет филологии, специализация «литературная труд в газетах и журналах». Сквозь кое-какое времена мне позвонили из редакции и дали тестовое задание: написать текст про бабушку-ветерана, над коей шефствовал завод. Наш диалог с пенсионеркой закончился тем, что ей стало ахово. Вытребовали «скорую». Я присутствовала, когда лекари ее раздевали, коротали неодинаковые медицинские манипуляции. На вытекающий девай я позвонила ей, дабы согласовать материал. Ее дочь доложила, что моя собеседница ночью скончалась. Это и стало финальной фразой в материале, какой я, несмотря ни на что, выслала в редакцию. Будто запоздалее коллеги сознались, моя стрессоустойчивость их впечатлила.

— Журналист на заводе, по сути, тот же идеолог?

— Когда я устроилась, редакция еще не входила в состав идейной службы, однако разумела это. Будто я это осмыслила?Одним из первых моих заданий стало обращение к здешним волям за разъяснением сроков завершения коротаемой реконструкции в жлобинском кинематографе, какой уже в течение трех лет не могли завести в эксплуатацию, алкая регулярно на настоящие работы переводились оружия будто из кошельков горожан, настолько и из бюджета предприятий.

Я созвонилась с представителем райисполкома. В ходе беседы дядька периодически вручал комментарии к всего что взговоренному «ну вы же сами разумеете, напишите как прекрасно и аккуратно». Я написала будто жрать. И заголовок звучал настолько: «Суленного три года дожидаться?!». Живописала неудобства горожан, какие три года вырваны ездить в соседние города на премьеры кинофильмов. Натурально, материал в таковом облике не миновал. Меня еще и пропесочили. Тогда до меня дошло, что таковое журналистика на госпредприятии.

— Диковинно, что вас залпом не уволили…

— Видаемо, разумели, что это недоработка с их сторонки. Оттого отдаленнее всякий материал пролегал прежде согласование на редакционном уровне, затем двигал адресату. Сквозь год-полтора редакцию включили в состав отдела информации, идеологии и развития персонала. В структуру идейной службы помимо редакции ввалились еще отдел информации и отдел развития персонала. Итого в штате насчитывалось 16 человек. 

— Про что вы катали?

— Газета таскает статус массово-политического издания, однако от политики на самом деле дальня. Распространяется железно по подписке, печатается в собственной заводской типографии, сходит тиражом 8,5 тысячи экземпляров один-одинехонек один в неделю.

Освещаемые темы были неодинаковые: девай рождения цеха, государственный или профессиональный праздник, производственные успехи заводчан, их хобби и т.п. У всех работников неодинаковые истории, род деятельности, пристрастия. Однако вот что век сходилось — «это не для печати». Эту фразу дробно слышала от своих собеседников. А впоследствии читатели возмущались на приторно-сладкий вкус материалов. «Где же изощренные темы, где проблемы, критика?». А ведь возмущаться надобно на себя, а не на газету грешить. В Беларуси огромная проблема с внутренним трепетом. Не воля слова, а волю — за слово.

— Помимо заводских тем вы еще о чем-то катали?

— Тематика столь машиста, что итого и не перечислить. Мы могли охватывать любую сферу, взимать любое курс, какое алкая бы косвенно дотрагивалось наших работников. Брались также темы районного и республиканского масштаба. К слову, в газете можно найти даже материалы про урожаи, надои и отелы.

— Будто тема наскучив связана с металлургическим заводом?

— Одно аграрное предприятие входит в состав холдинга, головной бражкой какого изображает БМЗ. Завод помогает колхозу держаться на плаву, обеспечивает техникой, запчастями и даже временами кадрами. В пиковые часы на поддержка селу двигает несколько работников. Примерно, на уборочную или посевную. Ребята становятся на времена то трактористами, то комбайнерами. Настолько и сходит, что журналист может из горячего цеха отправиться на поле освещать зажинки, затем сгонять в приют освободить волонтерскую акцию, после чего еще поспеть на традиционную церемонию чествования ветеранов труда в связи с выходом их на выслуженный отдохновение.

— Чем еще занимался отдел идеологии?

— Программа идеологов планируется на месяц вперед. Кое-какие пункты плана спускают на выполнение зона и зона. Идеология — середина предприятия. Безусловно, величаво, какие показатели по производству, однако величавее, будто по ним отчитается идеология.

— Какие идейные мероприятия коротали на заводе?

— На беспрерывной основе один-одинехонек один в месяц идет монолитный девай информирования — на завод приглашаются представители РОВД или сотрудник другого ведомства, взирая какую тему обсуждали. Традиционно проводятся прямая телефонная черта с представителями неодинаковых сфер деятельности, приемы по индивидуальным спросам, примерно, члена депутатского корпуса. Проводятся экскурсии по предприятию, делаются показательные разинутые мероприятия, организовываются профессиональные праздники, в том числе Девай металлурга и прочее.

— Сколько вы получали?

— Не выговорю, что добывала большущие гроши. Журналист на заводе приравнивается к рабочей специальности, а на зарплаты заводчане не ноют. Однако работники в цехах получали гораздо вяще, чем инженерно-технический персонал в заводоуправлении, в том числе в идеологии.

— Будто показана ваша пункт в трудовой книжке?

— В трудовой не написано, что я идеолог. Там показано, что я корреспондент группы по подготовке и выпуску газеты отдела информации, идеологии и развития персонала БМЗ. Ни у кого из сотрудников отдела не прописано, что он идеолог — подобный должности дудки. Даже у нашего основного идеолога показано, что он заместитель генерального директора по идеологии. 

«Осведомили, чем кто дышит»

— На пункт шефа идейного подразделения кого взимали?

— Службой возглавляет заместитель гендиректора по идейной работе. Ранее этот человек возглавлял жлобинское РОВД. В взаправдашний момент формируется своего рода министерство национальной безопасности. Представитель этого ведомства уже заступил на службу на наш завод. Он должен курировать идейную работу и кадровую политику предприятия. Эту пункт занял бывший луковица жлобинского КГБ. Ныне всякий сотрудник будет «отфильтрован» непосредственно им.

— Что входило в обязанности этих людей?

— Основная задача идеолога — знать, чем кто дышит. Это — топорно болтая, однако, по сути, настолько. Если приходили требования из РОВД, райисполкома на того или другого пролетария, информационный отдел идейного подразделения должен был плотно с ними сотрудничать, примерно, выдать абсолютную характеристику на человека. Притом что ведется таковая совместная труд с органами, идеолог не владеет какого-то «защитного амулета» со сторонки царства. Вот на моем образце. Меня вдруг забрали с пролетария места люд в партикулярном, изъяли всю технику по месту работы и из дома. Касательство отвратительное. Повышенный тон, оскорбления, угрозы и пр. Задушевнее к вечерку лишь я выведала, что иду по делу в рамках уголовного девала по статье 188 УК «Клевета».(Нашу собеседницу заподозрили в сливе индивидуальных настоящих. — Авт.)В РОВД я проложила 9 часов. Меня допрашивали семь следователей. Защитника ко мне впустили задушевнее к 10 повечера. И всего благодаря ему я не отправилась на трое суток в ИВС, будто, примерно, моя сестра, какую допрашивали в соседнем кабинете. И вот назавтра я опамятовалась на работу. Будто ни в чем не случалось возделывала послания для публикации, присланные в редакцию из РОВД. Впопад, до сих пор технику мне не вернули. А миновало уже полтора месяца. 

«Иеремиады до адресата не доходили»

— Какую идейную работу коротали с заводчанами?

— Расскажу про иеремиады. Временами заводчане отправляли иеремиады в администрацию президента, в министерство здравоохранения или иные возвышенные ведомства. Настолько вот, их послания жидко доходили до адресата, настолько будто их залпом же спускали возвратно на завод в наш отдел. С таковским жалобщиком необходимо было проложить идейную работу, постановить его проблема на здешнем уровне. Настолько будто вымахавшее численность спросов — аховый показатель работы идейной службы: ничего не надлежит вылезать за пределы «своей кухни».

Еще одна показательная история. Как-то сотрудник БМЗ адресовался в милицию с заявлением по предлогу кражи. Человек важнецки погулял, познакомился с барышней, какая очутилась клофелинщицей. Дама его чем-то опоила, впоследствии обворовала. Таковскую информацию милиция залпом же присылает в наш отдел. В свою очередность, райисполком взбучил нас за то, что мы ахово коротаем работу с персоналом, в частности, не обеспечиваем сотрудникам довольно важнецкий досуг, оттого они вырваны выпивать и снимать баб. Велели идейной службе отбарабанить потерпевшего.

— Отбарабанили?

— С проштрафившимся проложили профилактическую беседу, инцидент живописали в нашей газете «Металлург», там же показали, какие мероприятия планируются в городе, посоветовали, где важнее проложить выходные.

— Однако все же большие люд, они же разумеют, что это забавно?

— Разумеют, однако подчиняются режиму. У нас на госпредприятиях до сих пор бытуют товарищеские суды. Как-то наши заводчане потрафили в баталию. Над ними обделали товарищеский суд. Сконцентрировали абсолютный актовый зал народу. В фокусе сидели участники конфликта и прокурор, какой во всех деталях повествовал, в каком состоянии были заводчики, живописали, из-за чего приключилась баталия. В формате товарищеского суда этих товарищей осудили, наругали, ай-яй-яй, большие парни, будто настолько можно, и выписали штраф. 

— Что еще диковинного жрать на заводе?

— Идеология занимается распространением лотерей. Проводятся они на беспрерывной основе, всякий месяц. Стоимость билетика близ трех-четырех белорусских рублей — это полтора доллара. Надобно загнать от 500 до 1000 билетов. Шефы разносят билеты в своих структурах. Ни об одном победителе за все годы моей работы я не слышала. Куда гроши уходят, безвестно. Таковая же ситуация и с неизбежной подпиской на республиканские и районные газеты.

«Я — человек военный, что выговорят, то и сделаю»

— Будто развивались события на заводе после выборов президента?

— Когда возникли протесты, из РОВД направляли нам список застопоренных, фамилии тех, кто участвовал в уличных акциях. На всякого человека из списка отдел идеологии должен был составить короткую характеристику. Затем все отчетные настоящие отправляли возвышеннее по инстанциям.

— На вашем заводе устраивали стачку?

— Настолько величаемая стачка состоялась 14 августа. Тогда люд всего-навсего потребовали диалог с волями. Диалог не состоялся. Впоследствии руководство стало точечно придавливать людей, будить на беседы, кого-то увольнять, лишать премий. После этого народ поутих. Сейчас протестное заводское движение выражается в том, что люд сходят из провластных профсоюзов, вступают в самосильные. Профсоюзники катают докладные.

— Вы кумекали, протест будет мощнее?

— Ага, однако ожидания доколе не оправдались. Алкая у людей взгляд не поменялось, однако атмосфера излишне накалена. Сейчас представитель нашей идеологии с возглавляющим звеном ходят по цехам, ведут беседы с заводчанами, предлагают задавать наболевшие спросы. Однако спросы никто не задает. Потому что перед таковскими встречами шефы цехов коротают работу с подчиненными, им советуют не задавать никаких спросов под угрозой лишения премий. Вот люд и немотствуют. Все навещено на то, дабы человек был максимально зажат. Минимальное расхождение со взорами системы тут же пресекается.

— Во времена протестов вы занимались пропагандой среди заводчан?

— Мне зачислилось задание сделать материал про стачку на заводе, коей будто таковой не было. Велели найти двух человек, поветше и помладше, какие выговорят, что стачка — это ахово, мы всецело поддерживаем политику президента. Я попросила ввергнуть этих двоих, однако с обстоятельством, что ввергну еще десять человек с обратным воззрением. Начальство разозлился.

— По всей Беларуси периодически идут провластные митинги, работники с БМЗ в них участвуют?

— Безусловно. Идеология предприятия плотно сотрудничает с здешними волями и правоохранительными органами. Райисполком выдает задания по обеспечению людами на подобных мероприятиях. Явка неизбежна. На провластные митинги выделялся автобус, людей собирали под роспись. Шефы цехов впоследствии отчитывались, кто опамятовался, кто отказался. Все контролируется.

— Будто кумекаете, зачем заводчане отказались бастовать?

— На БМЗ зарплаты самые возвышенные по городу и району, оттого люд не решаются массово выйти на стачки. Все разумеют, чем это закончится. Еще на предприятии бытует разобщенность. Народ будет по неодинаковым цехам. Может, в одном цехе жрать люд, какие готовы бастовать, однако они не уверены, что в дружком цехе их поддержат. Если бы сплотился тяни завод, ситуацию продавили бы. Однако люд дрожат.

— Какая зарплата у рабочих?

— Посредственная зарплата по заводу близ 450 долларов. В неглуб/оких, вспомогательных цехах получают 300–350 долларов в посредственном, у работника из основного цеха сходит вяще.

— Истина, если предприятие бастует, значит, грешен идеолог?

— Какое бы ни случилось ЧП с крохотным людом на предприятии, век крайними выставят идеологов. Огромный поток посланий опрокидывался каждодневно из неодинаковых инстанций на идеологию: проговорить, отбарабанить, донести до проштрафившегося ту или другую информацию. Отдел по крупицам собирает информацию, дабы отчитаться.

— Зазорно признаваться, что вы вкалывали в идеологии?

— Будто таковым идеологом я себя не находила. Ага и я бы не взговорила, что быть идеологом белорусского царства ахово. Попросту у нас идеологи предназначаются не царству, а одному люду. Если у тебя иные мысли, не вкалывать тебе в идеологии. Я свою позицию в взаимоотношении правящей власти не прятала, что коробило руководство. Меня убеждали, что на госпредприятии до заключительного надобно держаться политики нынешней власти. И тогда я осмыслила, что мне там не пункт.

— Отстаивать свою позицию перед руководством не стали?

— Излишне. Начальство отдела взговорил мне: «Я — человек военный. Мне что выговорят, то и сделаю. Выполню любой распоряжение, впоследствии буду кумекать, как он правильный». Добавил, что распоряжение может дотрагиваться будто профессиональной, настолько и индивидуальной сферы. Распоряжение жрать распоряжение. Таковая у него позиция. На проблема, а если распоряжение отзывается не абсолютно вменяемый человек, он откликнулся: «На то это и распоряжение, дабы не размышлять. Я все выполню. Вероятно, когда осмыслю, что он был неправильный». И отдаленнее выболтался, что многие приказы сейчас козыряют без уверенности, однако они их все равновелико выполняют.

— Перед уходом вы закатили прощальную вечеринку с коллегами?

— У меня со всеми остались теплые взаимоотношения. Перед уходом я обделала небольшой банкет. Истина, моему патрону неожиданно пришлось безотлагательно куда-то отбыть. Настолько что никаких напутственных слов от него я не услышала. Недавно мы пересеклись на суде, куда я опамятовалась поддержать заводчанина, какого выгнали из-за участия в стачке. Босс тоже опамятовался послушать. Вот вам еще одна долг идеолога — он должен быть в курсе итого.

— Чем вы кумекаете заниматься отдаленнее?

— Доколе воля не изменится, ни в какое госучреждение я вкалывать не пойду, однако однозначно алкаю остаться в журналистике.
Добавить комментарий
Важно ваше мнение
Оцените работу движка