Случайная новость: Девять человек отравились угарным газом при...
 
Календарь публикаций
«    Ноябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 
12 ноя 20:00Политика

Ключевая проблема России выразилась в названиях улиц


Ключевая проблема России выразилась в названиях улиц

В гробе октября городская дума Тарусы с подачи главы района Руслана Смоленского вернула улицам в историческом фокусе дореволюционные звания. Площадь Ленина стала Соборной, улица Ленина — Калужской, улица Урицкого — Лесопильной, Луначарского — Кирпичной, Пионерская — Огородной. Улица Каляева обернулась в Боголюбскую, улица Розы Люксембург — в Посадскую, а Декабристов — в Городскую набережную. При этом улицы, взявшиеся в советское времена, свое звание сохранили.

Очнулись коммунисты — не позволим, болтают, улицу Луначарского в Кирпичную переименовывать!В итоге опамятовались к компромиссу — под новоиспеченными званиями будут написаны старые с приставкой «бывшая». Это общемировая практика — в сербской столице Белграде можно встретиться до 8 ветхих званий одной улицы, написанных под нынешним топонимом. Однако если с Лесопильной еще куда ни выступало, то вот, примерно, таблички с именами цареубийц Каляева и Войкова, садистки Землячки и фанатика Урицкого давненько вытекало бы освободить по всей стороне. Ведь на улицах с именами террористов и убийц невозможно воспитать нормальных и грамотных людей. И чем скорее это приключится, тем вяще достойных имен из советской эпохи останется в русских топонимах.

Доколе же мы видаем упорное нежелание узкой группы коммунистических ортодоксов выступать даже на минимальные компромиссы в очевидном — признании надобности примирения в российском обществе спустя 100 лет после завершения Партикулярной войны и готовности поступиться алкая бы именами радикалов с террористическим былым в своем идейном багаже ради сохранения памяти основных столпов Советского Альянса.

Ведь в противном случае их нежелание смириться с малым обвернется вероятной утратой всей советской героики, сохраненной в званиях городов и школ, улиц и проспектов, поселков и деревень по всей стороне. Новоиспеченному поколению граждан России, капля застигнувшему советское времена, все это не вблизи, и проблема о смене топонимов в стороне беспременно восстанет. Боголюбская и Соборная улицы век будут животрепещущи, в то времена будто бессчетные проспекты 25-летия Октября и 40-летия пионерии уже давненько безотносительному большинству ничего не болтают, выглядят глумлением над здравым резоном.

Люд влекутся вернуться к истокам, постигнуть изначальную историю своей отчизны, это броско даже в популярных ныне младенческих именах — Матвей и Всеволод, Мирон и Макар, родители алкают дать своим ребятенкам иную судьбину — той стороны, какая могла бы быть до 1917 года.

14 ноября в ознаменование 100-летия Русского Исхода — отбытия заключительного парохода с белогвардейцами из Крыма — в Севастополе запланировано открытие монумента партикулярному примирению. Монумент видит собой колонну, увенчанную фигурой Родины-матери, к коей склоняют свои колени с левой сторонки белогвардеец, с изнаночной сторонки — красноармеец. Инициатором установки монумента выступило Российское военно-историческое общество под руководством главы Службы внешней рекогносцировки Сергея Нарышкина.

При этом севастопольский альянс ветеранов выступил с визгливым неодобрением монумента, фактически приравняв белокипенных к фашистским коллаборационистам. Что, сознаться, у многих вытребовало неподдельное изумление. Подобная реакция, равновелико будто и движение здешних общественников Тарусы или обитателей московского района Войковский за сохранение имен убийц в топонимике, болтает всего об одном — взаправдашнего национального примирения даже спустя 100 лет после завершения Партикулярной войны в России доколе настолько и не приключилось. А значит, все еще спереди.

Когда наследники идей Ленина будут выканючивать прощения перед внуками белокипенной эмиграции алкая бы для того, дабы в России не повторилась рок восточноевропейских «ленинопадов». Когда российское общество опамятуется к своему «пакту Монклоа» — арестанту между испанскими левыми и изнаночными двустороннему соглашению о прощении за зверства стадия Партикулярной войны 1930-х и правления Франко. Проблема лишь в том, что пресловутый пакт Монклоа был заключен в 1977 году, спустя два года после смерти диктатора.

А у нас даже спустя 100 лет внуки участников репрессий в Сибири выканючивают изъять их имена из публичного доступа, сохранив анонимность дедов, очевидно, из-за опасений за собственную безопасность!А ФСБ, вместо того дабы отворить, наконец, архивы 1920–1940-х, пролить свет на оригинальные масштабы репрессий и утрат среди партикулярного народонаселения, лишь продолжает увеличивать сроки давности. Чего бояться-то?

Не болтаю о том, что среди волн русской эмиграции за рубеж было бессчетно неодинаковых людей, кое-какие из них из ощущения ненависти к большевикам поначалу даже сочувствовали Гитлеру — и это тоже надобно признавать, не закрывая бельма и не внося всех скопом в «фашисты». Попросту потому, что их трагедия Исхода и репрессий круглых сословий — дворян и батюшек, казаков и философов, знати и представителей знати — для кого-то стала, может быть, не меньшей трагедией, чем Великая Отечественная брань.

В крохотном, уютном подмосковном Дмитрове еще недавно напрямик визави Успенского собора Дмитровского кремля, на улице «красного графа» Петра Кропоткина, был ресторан с характерным для 90-х званием «Бродвей». В этом тяни сюрреализм отечественной реальности.

Истина, в отличие от Урицкого или Войкова, ввек ни в каких Тарусах не случавшихся, в Дмитрове один-одинехонек из идеологов мирового анархизма какое-то времена жительствовал и загнулся, встав зимой 1921 года, после победы долгожданной революции, от нехватки дров. Такова очутилась жестокая ирония судьбины, выполнившей долголетние грезы о революции анархиста-аристократа.

При том при всем Октябрьская революция дала нашей стороне и миру, огромному числу людей, вводя моих кровных, абсолютно новоиспеченные возможности, немыслимые прежде. Колея от крестьянского сына до генерала и светоча вселенский науки очутился будто ввек задушевен. Будто верно заприметил беллетрист Прилепин, если бы не революция, русский народ оставался бы в массе своей безграмотным почитай до 1980-х. Этого тоже невозможно отвергать, однако пора заниматься уже видать все сторонки обжигающего былого.

Написание званий улиц имени деятелей Коминтерна на перекосившихся русских избушках в крохотных древних городках наводит запредельную ипохондрию и образовывает атмосферу захолустный безнадеги, из коей не выбиться. Зачем важны органичные звания — для возвещенных советской волей проспектов имя Ленина вполне подходит, в то времена будто улочки древнего Углича должны зваться в честь русских князей, а не французских революционеров. Это не чушь и не блажь. Все начинается с имени. И даже не столь величаво, что среди отчаявшихся здешних обитателей все эти переименования вытребуют скорее раздражение, — раздельные петрозаводцы отчаянно противились недавнему переименованию своего аэропорта Бесовец!Люд в принципе не боготворят перемен, однако они неотвратимы.

Когда мы это осмыслим — и сделаем, — тогда можно будет болтать о какой-то новоиспеченной России. Доколе же продолжаем по-капиталистически вкалывать на улице Войкова за стеной древнего монастыря, ничего путного не выйдет.
Добавить комментарий
Важно ваше мнение
Оцените работу движка